То, что прочие оказавшиеся здесь люди называют это место Землями изгнанников, кажется мне удивительным. Будь моя воля, оно бы звалось Благословенными землями, ибо здесь человека ждут великие озарения.
В юности я был глуп и поспешен, типичный младший сын мелкого пуатенского вельможи. В ту пору я гнался за богатством и положением, пил и играл с другими юнцами сомнительных достоинств.
Узнав о моих долгах, отец не стал тратить время на долгие споры. Он просто отправил меня в обитель жрецов, чтобы я поразмыслил о своих грехах.
Не буду лукавить, я не был образцовым послушником. Чистота души заботила меня куда меньше, чем скука духовной жизни. Я частенько покидал свою келью по ночам, чтобы стащить доброго эля и еды. Другие послушники быстро ко мне привязались, и старший жрец понял, что я плохо влияю на его паству.
Подумав, он решил от меня избавиться.
Однажды ночью я проснулся и понял, что связан крепкими веревками по рукам и ногам. Двое дюжих мужчин подняли меня с кровати и понесли вниз по витой каменной лестнице обители. Их сопровождал старший жрец. Не находя место своим рукам и глазам, он пустился в оправдания.
«Дитя мое, этот выбор разбивает мне сердце, но я теряю людей. Эти мужи увезут тебя далеко, очень далеко. Туда, где ты сможешь начать новую жизнь вдали от отца или Митры. Это лучшее, что я могу сделать для обители и тебя самого. Скажи, ты меня понимаешь?», — вопрошал он.
«Жрец, а если они перережут мне глотку? Моя кровь будет на твоих руках!», — прошипел я.
«Они заверили меня, что не сделают этого». Он нервно покосился на носильщиков. «Желаю тебе самого наилучшего в твоей новой жизни, дитя». Он отвернулся.
Меня бросили в повозку, накрыли мешковиной и оставили наедине с пугающими мыслями.
Не могу сказать, сколько я так проехал. Меня передавали с рук на руки, неизменно скрепляя сделку звоном монет. Постепенно ко мне присоединились и другие пленники: мужчины и женщины из разных краев. Кто-то был из благородного сословия, а кто-то — из простого люда. Все мы одинаково плохо представляли, куда и за что нас везут. Большинство было уверено, что нас купили шемитские работорговцы.
В последнюю ночь моей прежней жизни каждому выдали по тарелке густого овощного рагу с мясом. Я, как и все остальные, жадно съел это угощение. Как только подействовал добавленный в пищу яд, меня, как и прочих, поглотила тьма.
На следующий день началась моя новая жизнь.
Я проснулся раздетым догола посреди бескрайней пустыни. Людей видно не было. Куда ни посмотри, везде одни развалины, да бескрайняя пустота песков. Я не знал, где нахожусь, но выбрал направление и двинулся в путь в надежде отыскать хоть что-нибудь или кого-нибудь.
Я едва не умер. Ветер поднял вихри песка, в которых сверкали молнии. Убегая от бури, я укрылся в тени старой поваленной статуи.
Вместе с бурей пришли чудовища. Я слышал, как они бродят вокруг и подвывают ветру.
В тот день я раскаялся в своих грехах и впервые за несколько лет вспомнил о семье. Я молил Митру пощадить мою душу и простил старшего жреца, который был хорошим человеком и пытался защитить свою паству.
Митра ответил мне, и его слова предназначались только для меня. Он накрыл меня своей благодатью и не позволил тварям меня отыскать. В самый черный час своей жизни я всецело отдал себя Митре.
Я покинул пустыню другим человеком, и Митра помог мне отыскать это место. Я посвящаю это святилище Митре и каждому усталому изгнаннику, оказавшемуся вдали от дома и нуждающемуся в отдыхе.
Я оставлю свои записи здесь в надежде, что они смогут вдохновить других. Сам же я продолжаю путь в сердце Земель изгнанников. Митра поведал, что меня ожидает нелегкий труд.
